Ведущий активист города рассказывает о борьбе за права людей

Ведущий активист города рассказывает о борьбе за права людей

Энди Тайер (Andy Thayer) – имя, которое знают многие в этом городе, и он не политик и не знаменитость. Энди – активист, который на передовой сражается за права и протестует против несправедливости – против разрушительных войн, развязываемых США по всему миру, за места для бездомных для сна, против жестокости полиции, за возможность отмены ошибочных приговоров, борется за права геев, права меньшинств, права человека и т.д. Он является соучредителем организации Gay Liberation Network, одной из крупнейших «ЛГБТК» (LGBTQ) групп прямого действия в Чикаго, и соучредителем Чикагской коалиции против войны и расизма (Chicago Coalition Against War & Racism).

Крупнейшие кампании, в которых Энди участвует на сегодняшний день, включают борьбу против городских властей с целью предоставить бездомным места для сна в регионе Uptown, и требование к городскому совету допустить общественность к участию в заседаниях, на которых определяется судьба жителей. Независимо от того, подает ли он иск против города либо взывает к толпе с микрофоном в руках, Тайер борется за справедливость и мир в Городе Ветров. Энди поговорил с Chicago News о том, что сделало его бойцом, которым он сейчас является, а также о предстоящих битвах.

Chicago News: Что вы думаете о недавнем решении Чикагского городского совета (Chicago City Council) выделить 30 минут для участия общественности в заседаниях? Данное решение было принято в результате вашего судебного иска.
Энди Тайер: Такое предложение является совершенно неадекватным для города, в котором проживает около 2,7 млн. жителей. Представителям общественности должен предоставляться хотя бы 1 час на то, чтобы озвучить свои мнения и комментарии. Тем не менее, никогда ранее Городской совет не разрешал публичные обсуждения на собраниях вообще. Поэтому мы будем продолжать бороться.

CN: Вы являетесь активистом №1 в нашем городе, когда дело доходит до протестов против несправедливости. Не могли бы вы рассказать нам немного о себе, чем вы занимались раньше?
АТ: Я родом из городка под названием Голландия (Holland), что близ Буффало, штат Нью-Йорк, в котором был один единственный перекресток со светофором. Мой отец был инженером-электриком в период экономического бума после Второй мировой войны и работал на военного подрядчика. Моя мать была антивоенным активистом. Один из старших братьев был частью позднего движения хиппи и стал учителем общеобразовательной школы в Нью-Мексико. Моя сестра получила образование в Гарварде, стала инженером и теперь взбирается по корпоративной лестнице. Другой брат стал христианским фундаменталистом.

CN: Стало ли это проблемой для вас?
АТ: Я сделал каминг-аут и объявил о своей ориентации в 1979 г. Я попробовал поговорить со своим братом-христианином, но разговор был очень натянутым. Брат перенес паническую атаку в школьные времена и после этого стал искать опору в религии. Его жена тоже упорный фундаменталист, а ее дед состоит в Ку Клукс Клане и даже не стыдится этого. Наши же родители никогда не склоняли и не призывали к религии. Моя мать была атеистом, связалась квакерами (Quakers) и помогала призывникам во время войны во Вьетнаме бежать в Канаду, чтобы уклониться от службы, – представлялась их матерью, когда пересекали границу. Она рассказала нам позже, что знала, что телефоны прослушиваются. Я отдаю должное отцу за то, что он поддерживал ее, хотя знал, каким огромным риском было то, что она делает, и что может случиться с ним и семьей. Мы бы потеряли всё. К его чести, он поддерживал ее.

CN: Когда вы приехали в Чикаго?
AT: Я приехал сюда в 1978 году и поступил в Северо-западный университет (Northwestern University) на факультет журналистики. Я проходил курс писательского мастерства и я помню первое занятие, на котором наш преподаватель Джон Маккларен из Chicago Tribune сказал, что есть такая вещь, как объективность. Я не был особо искушенным и опытным, но я знал, что это дерьмо. Вы должны осознавать свои убеждения, собирать факты и выкладывать и то и другое. Но в то время защитной журналистики (advocacy journalism) было не так много. В итоге я разочаровался и перевелся на факультет истории.

CN: Вы упомянули, что впервые начали писать для школьной газеты, которая позже закрылась.
AT: Да. В то время случилась проблема – школьный округ подписал контракт на починку спортивного поля. Но каждый сильный дождь приводил поле в полную негодность – его прост смывало ливнем. Я написал об этом статью, как тот маленький мальчик, крикнувший, что король-то голый. Куратор газеты нервничал, но статью мы опубликовали. Следующий выпуск был о черном снеге в апреле. Школа незаконно управляла мусоросжигательным заводом, который должен был быть закрыт. Ну, они закрыли нашу газету. Я был очень разочарован. Взрослые оказались настоящими трусами.

CN: Вы сделали каминг-аут в 1979 году – как это произошло?
AT: В тот момент все были в раздевалке.
Когда я учился в старших классах, меня все время обзывали геем. Было много оскорблений и даже доходило до физической управы. По сути я всегда был одиночкой. Когда я признался, моя семья отреагировала спокойно.
Я помню, одним летом я работал и на работе познакомился с двумя чернокожими уборщиками, которые рассказывали, как их все время останавливают полицейские. Это было для меня откровением. Затем я прочитал «Схороните моё сердце у Вундед-Ни» (Bury My Heart at Wounded Knee), и был в шоке от того, как много нам лгут. Я даже подумал, со мной может случится нервный срыв. Я на три года забросил учебу, устроился в качестве секретаря. Это было лучшее, что я сделал.

CN: Каково было быть открытым геем в Северо-западном университете?
AT: Я был председателем Союза геев и лесбиянок университета. Список членов хранился в секрете, только мое имя было предано гласности. Было очень много людей, которые посещали наши мероприятия, но как только речь заходила о том, чтобы упомянуть о них в связи с нашей организацией, никто не приходил. В то время была эпидемия СПИДа, и я потерял много друзей. Многие из членов Альянса погибли. Я был тоже напуган.

CN: Когда произошло ваше крещение огнем, посвящение в борьбу с предрассудками и несправедливостю в Чикаго, стране и мире?
AT: Первая формальная демонстрация, в которой я участвовал, была осенью 1978 года, я тогда был репортером Daily Northwestern. На атомной электростанции Зион (Zion Nuclear Power Plant) в 40 милях от Чикаго произошло гражданское неповиновение. Я сказал, что вместо того, чтобы просто быть репортером, я хочу участвовать, т.к. атомная энергетика опасна и от нее следует отказаться.

Мой первый политический протест был в 1979 году, мы хотели предотвратить вторжение США в Иран. Это было тогда, когда шах был свергнут, иранские студенты захватили посольство США и держали американцев в заложниках. Пропаганда, развернутая в средствах массовой информации, шокировала, так сильно они все призывали к войне. Хотя это мы превратили Иран в четвертую по величине военную силу в мире, благодаря неоколониализму и пыткам шаха. Так же, как Саудовскую Аравию сегодня.

CN: Я помню, как вы возглавляли протесты против вторжения США в Ирак в 2003 году. Что случилось с антивоенным движением в нашем городе?
AT: Антивоенное движение умерло с избранием Барака Обамы.

CN: Сегодня вы участвуете в нескольких громких боях на домашнем фронте. Не могли бы вы сначала рассказать нам о деле со школой Stewart Elementary School, которую городские власти решили превратить в дорогостоящие квартирные дома и выгнать бездомных из Uptown-а.

AT: Пятьдесят школ были закрыты (в 2013 году), и Stewart Elementary School была одной из них. Город нанял консалтинговую фирму для проведения собраний и консультаций с общественностью, чтобы решить, что делать со зданием школы. Однако это консультации в Кларендоне (Clarendon) были просто для показухи. Было проведено 6 заседаний, но власти просто использовали их для манипуляций в пользу своих решений. Люди говорили, что хотят, чтобы был построен общественный центр, льготное жилье для пожилых людей с низким доходом, и т.п. А потом CPS (Chicago Public Schools) продала здание школы за 5 млн. долларов строительной компании, строящей кондоминиумы. Я присутствовал на тех собраниях, и никто не говорил, что хочет, чтобы были построены квартирные дома. Я слышал, что CPS потратила 15 млн. долларов на восстановление и обустройство школы, прежде чем закрыть здание и продать его за 5 млн. долларов. Теперь они хотят построить модные кондоминиумы.
(Член городского совета Uptown-а) Джеймс Капплман (James Cappleman) сказал, что он не возьмет деньги от строительной компании, но все же получил большие суммы. Он также был главным получателем денег из фонда Комитета Политических Действий (PAC) мэра Рама Эмануэля (Rahm Emanuel).

Бездомные разместились у Pedestrian Mall перед школой, но город сказал, что им нужно отсюда уйти. Morningside Construction получила разрешение на выселение людей. Срок действия их разрешения истек, поэтому я подал заявку на получение разрешения на публичные собрания. Власти дважды отклонили мое заявление. Сказали, что я запрашиваю разрешение для незаконной деятельность – размещения палаток для бездомных. Мне также сказали, что нам нужен иной тип разрешения – разрешение на публичное использование, которое должно быть сначала одобрено городским советом, и для которого также необходимо предоставить страховочный залог в 1 млн. долларов. Единственная причина, по которой они это сделали, – чтобы иметь возможность преследовать бездомных. Что в свою очередь является нарушением 8-м поправки (8th Amendment), которая запрещает наказывать бездомных.
Мы подали наше заявление на публичное использование и в это время выяснили, что разрешение Morningside Construction оказалось незаконным. Направили иск в суд. Город сказал, что они уберут заграждения вокруг школы, если мы согласимся отозвать наш иск. Мы согласились, и через час забор вернули обратно. Пришлось снова направить иск. У них просто нет стыда и совести.

CN: Что насчет зоны под виадуками Lake Shore Drives (ЛСД) на Wilson и Lawrence, где бездомные размещают свои палатки? Я так понимаю, город хочет выселить их и оттуда, т.к. планируется реконструировать виадуки этим летом.
AT: LSD были построены в 1930-х годах, они рушатся и нуждаются в ремонте. С финансированием работ неразбериха, т.к. финансирование будет совместным – из городского и национального бюджета. Но власти Чикаго пользуются грязными способами – мы выселим бездомных навсегда, построив велодорожки на улицах, таким образом столкнем любителей велосипедов с бездомными. Это не увеличение пропускной способности дорог. Это просто продуманная уловка для выселения бездомных. Относительно каждой улицы действует сервитут, право ограниченного использования территорией для прохода до тех пор, пока вы не блокируюте других людей. Копы выписывали штрафы людям под виадуками, хотя нет никаких указов, которые служили бы основанием для данных штрафов. Только после того, как мы сняли полицейских на видео, они прекратили. Мы попросили Капплмана привлечь полицейских к ответственности за незаконные штрафы, но он отказался.

CN: Что вы думаете о бывшей олдервумен Хелен Шиллер (Helen Shiller?)? Она когда-то считалась коммунистом, и, говорят, защищала людей с низким доходом от выселения из-за застроек.
AT: Я прожил в Uptown-е более 30 лет. Она была единственным олдерманом, который поддержал трехкратное увеличение бюджета по борьбе со СПИДом в то время, как город ничего не делал, в отличие от администрации Сан-Франциско и Нью-Йорка, которые помогали бороться с этой болезнью. У нас тогда был марш в Uptown-е, мэр Дейли (Daley) оказался там, и был окружен разозленными людьми на Бродвее (Broadway). Он думал, что он может просто показаться и успокоить толпу. Но это было не так. Я увидел, как волна страха прошла по его лицу и лицам его телохранителей. Через несколько дней городской совет принял новый бюджет по борьбе со СПИДом. Если встречать задир так, то можно видеть, насколько они хрупки в действительности. Именно так должно осуществляться лоббирование. Наивно думать, что на негодяев можно воздействовать убеждением.

CN: И последнее, но не менее важное – какой протест был самым незабываемым для вас?
AT: Это не был большой протест, он был организован Campaign to End the Death Penalty. Я помню настоящий гнев и силу протестующих перед тем, как должна была состояться казнь в Мичиган Сити, Индиана (Michigan City, IN). Тогда стоял вопрос о том, был ли осужденный виноват на самом деле.
Казнь должна была состояться в полночь. Было 9 часов вечера, дождь лил как из ведра уже несколько часов. Пришло много представителей черного сообщества. На другой стороне были полицейские штата Индиана. Они не были при исполнении, пришли поддержать казнь. Это случилось недолго после Родни Кинга (Rodney King). Мы скандировали – “Нет юстиции – нет мира! Никакой расистской полиции!” (No Justice! No Peace! No Racist Police!). Я тогда впервые услышал это слоган. Это было очень-очень мощно!

Джим Вейл (Jim Vail)
Перевод Дмитрий Терзинов

Chicago News

Chicago News

We are a creative team of Chicago newsmakers. Besides news, we are fond of lots of things, most of them you’ll find on our pages. We have something to tell you… And we will.



Related Articles

Драма раскрывает серьезные человеческие проблемы забавным способом

«How Does That Make You Feel» («Как Вы себя при этом чувствуете»), черная комедия, заставит Вас смеяться до потери пульса

Приватизация образования и контроль за разумом: что будет дальше?

Chicago News побеседовали с профессором Кеном Солтмэном (Ken Saltman) из University of Massachusetts в Dartmouth. Известно, что он написал, откровенно

Russian Time

В одном из прошлых выпусков газеты Chicago News мы беседовали с Леонидом Урличичем – известным канадским гонщиком, родившимся в России,